Сейчас, впрочем, этого не было видно. Чуть позже, когда Мэлори Тэйн скинет с плеч длинную, до пят, горностаевую шубу, покажется ее изящная, доступная взглядам спина – еще более эротичная, нежели грудь у большинства других женщин.

Сэбин ощутил нарастающее возбуждение. Охватившее его желание отогнало наконец проклятое чувство жалости.

Вот она лежит в шезлонге, бесхитростно демонстрируя длинные ноги, а горностаевая шуба плавно сползает с ее восхитительных плеч. Женщина медленно, соблазнительным движением сбрасывает ее, показывая, что под мехом ничего нет, кроме ее сияющей атласной плоти. Она ласково улыбается камере и поднимает руку, чтобы откинуть назад длинные черные волосы.

Сэбин ощутил, как мощно пульсирует у него между ног, и с недоумением подумал о том, что мешает ему остановить запись. Пленка уже выполнила свою задачу, и Сэбин знал, что дальнейший просмотр способен лишь заставить его еще сильнее желать эту проклятую женщину.

Запись была одновременно выразительной и недвусмысленной: женщина самым интимным образом демонстрировала себя своему возлюбленному. Но, несмотря на это, в том, как Мэлори Тэйн искушала зрителя, которому все это предназначалось, не было ничего непристойного. Сэбин уже знал эту пленку наизусть, заранее предугадывая каждое движение женщины, каждый поворот головы, и все же продолжал смотреть, испытывая восхищение и обволакивающий горячий туман желания.

– Господи, это же… – Он и сам не знал, что хотел сказать, протягивая дрожащую руку и выключая видеомагнитофон. Не помогло. Прекрасная, возбуждающая демонстрация плоти продолжала раскручиваться в его воображении.

Взгляд Мэлори внимательно ощупывал худое морщинистое лицо Кери.