– Кандрахан, – повторил шофер, когда лимузин въехал во двор и остановился напротив широких дверей центрального входа.

– Это я уже поняла, – сказала Мэлори, вновь пожалев, что с ней сейчас нет Кери Литцке. Рядом с ним ей было бы гораздо спокойнее. Дворец выглядел каким-то неземным. Раскинувшаяся вокруг голая пустыня заставляла его выглядеть одновременно уютным и затерянным.

Оживленно бормоча что-то на языке, на котором, как предположила Мэлори, говорили жители Седихана, Омар открыл дверцу автомобиля и помог ей выбраться наружу. По крайней мере, шофер не действовал на нервы.

Наверное, она все же ведет себя глупо, подумалось ей. Если бы ее нервы не были измотаны событиями последних недель, она бы сейчас испытывала любопытство и восхищение, но уж никак не страх.

Мэлори наблюдала за тем, как Омар вынимает из багажника ее чемоданы и ставит их на мозаичный пол двора. Никто не вышел из дворца, чтобы встретить ее, а ведь здесь наверняка должны быть слуги, секретари или…

– Кандрахан, – в третий раз проговорил Омар, садясь за руль и включая зажигание.

– Подождите! – Мэлори в тревоге шагнула вперед. – Куда вы уезжаете? Почему…

– Кандрахан. – Омар нажал на акселератор, машина сорвалась с места, выехала со двора и через несколько секунд уже мчалась по направлению к Марасефу. Мэлори беспомощно провожала ее взглядом до тех пор, пока лимузин не скрылся из виду.

– Не желаете войти в дом?

Она резко обернулась. В освещенном изнутри дверном проеме возвышалась фигура Сэбина Уайта.

Мэлори словно парализовало, и одновременно ей показалось, что спина ее непроизвольно выгибается – точь-в-точь как у кошки, почуявшей опасность.

– На вашем месте я все же вошел бы внутрь. После захода солнца в пустыне бывает довольно холодно.