Порой Шелби приходила мысль, не лучше ли все это бросить, засесть дома и больше не сниматься. Посвятить всю себя мужу. После четырех лет довольно беспокойного супружества она продолжала испытывать к Линку нежные чувства, несмотря на его запои, бесконечный флирт с другими женщинами и кутежи с его омерзительными дружками, отвадить его от которых Шелби так и не удалось. В этом супермене все еще жил мальчик – милый, беззащитный и, что самое главное, принадлежащий ей одной. Особенно остро она ощущала это ночью, в постели, когда сворачивалась калачиком и прижималась к нему, вдыхая его запах, ощущая его тепло, умирая от любви к этому родному телу. Дело было даже не в сексе. Линк принадлежал ей, и Шелби надеялась, что так будет всегда.

Никто, кроме нее, не знал подлинного Линка. Никто не знал о его ужасном детстве – не было ни дня, чтобы отец не отстегал сына и не избил жену – мягкую, запуганную женщину, неспособную защитить ребенка от чудовища, терроризировавшего обоих.

У Линка была сестра Конни на шесть лет старше его – сейчас ей сорок восемь. Их связывали тяжкие воспоминания. Когда Линку было двенадцать, отец забил мать до смерти, после чего выстрелил себе в голову, так что мозги разлетелись по всей кухне. После этого Конни с Линком пришлось жить одним.

К чести Конни надо сказать – брата она не бросила. Пошла работать официанткой и умудрилась спасти его от приюта, а в семнадцать лет он сам удрал в Лос-Анджелес, где начался его долгий и извилистый путь к успеху.

Пережитая драма не прошла для Конни даром – она стала лесбиянкой, с мужчинами даже знаться не желала. Со своей подружкой Сьюзи она теперь жила на ранчо в Монтане, которое купил ей Линк, когда разбогател. Женщины оттуда почти не выезжали.