— Я беременна, — наконец произнесла она.

В его взгляде зажглась ярость, хотя обычно он умел сдерживать свои эмоции.

— Кто отец? — спросил он.

Ее реакция была такой, будто он ее ударил: она откинула голову и широко раскрыла глаза.

— Ты, конечно! — ответила она, и щеки ее залил румянец. — Какие ужасные вещи ты говоришь. Чей же еще может он быть?

— Не имею представления. Забыла, что ты бросила меня? — (Она выглядела потрясающе.) — И какой у тебя срок?

Она с минуту помолчала.

— Почти восемь месяцев.

— Восемь месяцев! И за все это время ты не смогла поднять трубку и сообщить мне об этом?

Злость нарастала. Если она действительно носит его ребенка, почему скрыла это от него? Как бы далеко они ни отошли друг от друга, такое поведение не имело никаких оправданий. Ее уход образовал в его жизни пустоту. И в довершение всего его держали в неведении по поводу их ребенка!

— Или, может быть, есть другая причина? — мягко спросил он, опасаясь услышать положительный ответ.

Она вздернула подбородок и блеснула на него глазами.

— Мне неприятны твои намеки. Я оставила тебя не для того, чтобы уйти к другому. Ты прекрасно знаешь, почему я ушла.

— Я знаю только то, что ты сказала по этому поводу. Не беременность ли была тому причиной?

— Конечно, нет. Когда я уходила, я не знала, что беременна.

Он окинул взглядом ее фигуру и недоверчиво поднял одну бровь.

— Но ведь очень скоро об этом узнала.

Она пожала плечами и, как будто защищаясь, скрестила руки на груди.

— Конечно, мне следовало тебе сказать, — с неохотой призналась она.

— Вот как? — усмехнулся Алек.

— Я все собиралась…

Он молча ждал. За годы работы с преступниками он отработал свою технику. Люди обычно чувствовали себя неловко, когда затягивалось молчание, и старались заполнить пустоту.