— Так говорят, — коротко ответил он.

— Элизабет тут же мне позвонила. Но я знала, какие чувства ты ко мне испытываешь, и не пошла в больницу. Но как это могло случиться? Ты же такой хороший водитель.

Он покачнулся и ухватился за перила.

— Что с тобой? — Она подошла ближе.

— Я получил сотрясение мозга, и сейчас еще случаются приступы головокружения. Доктор говорит, что они скоро прекратятся.

— Может, присядешь? Принести чай?

Она хотела было взять его за руку. Но от его взгляда тотчас опустила свою руку и отошла. Все ясно — он не нуждается в ней и не хочет ее. Разве она не поняла этого, когда они еще были вместе?

Алек осторожно подошел к ближайшему стулу. Сара стояла рядом, сожалея, что у нее нет права за ним ухаживать. Хотя они и расстались, авария напугала ее. Она не могла себе представить мир без Алека. Надо сказать ему об этом, но слова не шли.

Алек откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Головокружение прекратилось, но он не хотел смотреть на Сару. Ему не нужно было так бурно реагировать на ее беременность. И, черт возьми, не нужно было ее целовать!

— Извини, Алек. Конечно, я должна была сообщить тебе о ребенке сразу же, как только сама узнала, — с неохотой произнесла она.

Чертовски верно, она должна была. Злость все еще кипела в нем. Алек приоткрыл глаза и увидел, что она прислонилась к стойке крыльца и с грустью смотрит на озеро. Ее движения по-прежнему были грациозными, несмотря на беременность. Ему всегда нравилось наблюдать за ней. Она была такой женственной и — желанной.

Он снова спрашивал себя, какой была бы его жизнь, если бы его мать не бросила семью. Или если бы отец женился на любящей доброй женщине. Может быть, он не стал бы таким желчным, замкнутым, может быть, тогда бы он знал, как сохранить в брак?

Снова прикрыв глаза, Алек напомнил себе, что тридцать четыре года своей жизни прожил без женщины и сможет прожить еще тридцать четыре. Те месяцы, что он и Сара были женаты, не считались.