Гарри улыбнулся:

— Откуда ты все это знаешь, Ромео?

— Не Ромео, а Казакова, дружище. Я слишком стар для роли Ромео. — Россетти весело рассмеялся и исчез за дверью. Джордану стало неловко от нелепого смеха в стенах, где чувствовалось дыхание смерти и горя.

Почти целый час Гарри расхаживал по коридору взад-вперед, пока наконец не почувствовал, что изрядно проголодался. Спустившись в кафетерий, он съел сандвич с беконом и яичницей, запил еще одной чашкой кофе и вновь поднялся в отделение, где снова стал мерить шагами коридор, постоянно озираясь на дверь палаты.

В полдень Гарри устал настолько, что уже не мог больше выносить запах лекарств и решил немного прогуляться, тем более что в машине его ждала собака. Выпустив ее погулять, он направился в небольшой магазин, купил там несколько бутербродов с ветчиной, щедро поделился с верным другом, а потом, напоив свежей водой, снова посадил пса в машину. Сквиз грустно посмотрел на хозяина, послушно запрыгнул на заднее сиденье и прилег, положив голову на передние лапы. При этом его светло-голубые глаза полны были нескрываемой укоризны.

— Что делать, дружище, — попытался извиниться перед ним Гарри, захлопывая дверцу машины. — Такова жизнь полицейского. Собачья жизнь, надо сказать, поэтому ты должен понять меня. Я предупреждал тебя, что все будет именно так и никак иначе. Так что не ворчи.

Любопытно, что именно эти слова он много лет назад часто повторял своей жене, но она к ним не прислушалась и предпочла разорвать брачные узы.

Пока Гарри отсутствовал, на смену дежурившему с утра у двери палаты полицейскому пришел другой. Он поприветствовал детектива привычным жестом.

— Добрый день, сэр. Офицер Рафферти. Мне приказано быть здесь до восьми вечера, сэр. В палате сейчас находится доктор Уаксман. Он осматривает пациентку и может поговорить с вами.

Доктор стоял рядом с больничной койкой и внимательно изучал данные о состоянии несчастной девушки. Когда Гарри вошел, он повернул голову и грустно улыбнулся: