Гарри улыбнулся ему, хотя, откровенно говоря, сейчас было не до веселья. Но этот парень нравился ему и с ним всегда было легко. В свои тридцать два года Россетти привлекал внимание посторонних своими черными, необыкновенно живыми глазами, красивым, слегка удлиненным лицом и горделивой осанкой. Женщины были от него без ума, и даже сейчас он выглядел так, словно только что вышел из дома своей сердобольной итальянской мамочки, а не провел беспокойную ночь с очередной красоткой в ночном ресторане. Другими словами, он был собран, подтянут, выбрит до синевы и, как всегда, готов действовать.

— Похоже, она долго не протянет, — спокойно сообщил Россетти, показав рукой на больничную палату.

Гарри нахмурился и недоверчиво посмотрел на друга.

— Откуда ты знаешь?

— Насмотрелся я на людей в таком состоянии. Думаю, надо приготовиться к худшему. — Он сделал паузу и равнодушно пожал плечами. — Можешь сам убедиться, если хочешь.

Дверь больничной палаты охранял полицейский. Он козырнул Гарри, поздоровался с ним и отступил в сторону, давая тому возможность войти внутрь. В палате было все как обычно в таких случаях. Медсестра внимательно следила за жизнеподдерживающей аппаратурой, которая мигала, жужжала и натужно вырисовывала на экране едва заметную кривую, а на узкой больничной койке неподвижно лежала девушка, от которой тянулись многочисленные проводки датчиков. Ее забинтованные руки лежали поверх белоснежной простыни и поражали своей безжизненностью, как, впрочем, и ее мертвенно-бледное лицо, обрамленное темными и странно обрезанными волосами.

Медсестра повернула голову и посмотрела на вошедшего детектива грустными глазами.