— Большинству мужчин польстило бы такое обожание.

Он скривился и быстро сменил тему разговора.

— Так все-таки, что же это такое? — он махнул рукой на бумаги, разбросанные по столу.

— Заметки. Я внештатный автор.

Мужчина тут же отпрянул, почти физически, хотя и не двинулся с места. Глаза стали холодными и враждебными, чувственные губы поджались в недовольную полоску. Дрю со злобой обхватил запотевший стакан воды, принесенный официантом.

— Понятно, — процедил он.

Она опустила глаза и подложила бумажную салфетку под бокал с соком.

— Сомневаюсь. Я писатель, не репортер. И не беру интервью. Вы начали эту беседу, не я, мистер Макаслин.

Когда он не ответил, она подняла густые темные ресницы и посмотрела на него. Он немного оттаял, улыбаясь дружелюбно, но сдержанно, так же как и она.

— Зовите меня Дрю, пожалуйста.

Он решил установить перемирие, ее это вполне устраивало.

— Хорошо, Дрю. А мое имя — Арден.

— Какой именно писатель? Романист?

Она засмеялась.

— Пока нет. Возможно, когда-нибудь. Прямо сейчас я пытаюсь экспериментировать в разных жанрах, пока не найду свою нишу. Всегда мечтала побывать на островах, но как-то не получалось. Я подрядилась написать цикл статей, чтобы накопить денег на эту поездку. Поэтому смогу пожить здесь подольше, многое увидеть и не волноваться об опустошении своего банковского счета.

Ему нравился звук ее голоса, нравилось наблюдать, как она при разговоре склоняет голову то в одну, то в другую сторону. Движение заставляло темные волосы скользить по шее и оголенным плечам. Ветер с океана, казалось, гнал солнечные лучи к берегу и игриво бросал ей в лицо, лаская кожу, которая от достаточно длительного пребывания на курорте приобрела красивый абрикосовый оттенок, но она не настолько загорела, чтобы появились морщины, которые он находил отталкивающими. Арден Джентри обладала чрезвычайно чувственной кожей. И волосами. И губами.