Насыпав в одну мисочку сухого корма, а в другую налив свежей воды, Джессика приготовила себе кофе и горячий бутерброд. На кухне, как, впрочем, и во всех остальных комнатах, царил порядок — об этом позаботилась Сьюзен, убиравшая в доме два раза в неделю. После расставания с Майклом Джессика подумывала о том, чтобы отказаться от услуг домработницы, но в конце концов решила выждать какое-то время, освоиться в роли одинокой женщины, а уж потом инициировать другие перемены. Иногда она думала, что, может быть, ее нерешительность объясняется подсознательным желанием сохранить видимость неизменности, нерушимости прежнего уклада, частью которого последние четыре года был Майкл Кэррингтон, ее муж.

Бывший муж, поправила себя Джессика.

Официально они еще оставались супругами, причем ни один не делал значимых шагов в направлении развода, но фактически…

Майкл бы остался, если бы она только захотела.

— Чепуха, — возразила сама себе Джессика, споласкивая кружку и вешая ее на крючок над раковиной.

Цезарь уже утолил голод и теперь крутился у ее ног, выпрашивая внимание и ласку.

— Конечно, сначала утащил мои шлепанцы, а теперь подлизываешься. Нет, голубчик, с вами, мужчинами, надо быть построже.

Укрепив себя такой мудрой сентенцией, она посмотрела на электронное табло плиты. На работе нужно быть к половине девятого, а значит, в запасе не так уж много времени. Итак, в душ!

Джессика надевала туфли, когда зазвонил телефон.

— Да?! — коротко бросила она, сняв трубку.

— Джесси, милая, вернулась? — Последние несколько лет мать Джессики страдала прогрессирующим ослаблением слуха, а потому разговаривала все громче.

— Да, мама, вернулась. Как у вас дела? Ты здорова? Что папа? Он дома?