Глубоко вздохнув, Морджин расстегнула черепаховый гребень, хоть как-то державший волосы, и темные шелковые локоны рассыпались по плечам.

— Тогда остается только одно — я приеду к тебе и помогу собраться. И, пожалуйста, больше не пей. Лучше поставь чайник и перекуси что-нибудь. Понял?

Ее вопрос остался без ответа.

Морджин уже снимала с вешалки пальто, когда дверь распахнулась и появился Конэлл.

Руки у него были скрещены на широкой груди, а глаза пристально изучали ее.

— Идете обедать, мисс Маккензи?

— У меня назначена встреча. Я вернусь не позднее чем через час. Я только что.., я только что собиралась сказать вам.

— Неужели…

Он что, всегда такой недоверчивый? Морджин нервно вздохнула и постаралась отважно встретить взгляд холодных голубых глаз.

— Я знаю, что вы не верите, но мне действительно необходимо уйти прямо сейчас. Обещаю, что долго не задержусь. И если вы хотите, чтобы я работала допоздна вечером, я буду только рада. — Морджин с трудом произнесла эти слова. Ее малышка любила свою бабушку, которую ласково называла «нана», но когда девочка болела, она не хотела видеть никого, кроме своей мамочки. Однако сейчас необходимо сделать все возможное, чтобы сохранить эту работу.

— Вы случайно не встретитесь со своим шефом? — Конэлл заметил испуг в глазах девушки и понял, что попал в точку. Он всегда восхищался верностью, но эта женщина хитрила, чтобы обелить своего босса. А это уже совсем другое дело. Он не знал, на кого злиться больше — на Морджин за ее обман или на Дерека и его пагубное пристрастие.

— Дерек собирается выйти на работу. Ему только необходимо немного освежиться и привести себя в порядок.

— И вы собираетесь ему помочь? Что вы будете делать? Держать его за руку, пока он принимает душ? — Мысль об этом почему-то разозлила Конэлла.