– Достаточно, – сказала Ева. – Потому что ничего другого мы все равно не можем. Наша работа заключа­ется в том, чтобы поймать убийцу Брайны Бэнкхед. А потом… – Она вспомнила свое выступление в суде и изде­вательство адвокатов над законом. – Потом мы доверя­ем государству вершить правосудие – и забываем об этом деле. А если не забываем, они копятся… Мертвые копятся, – добавила она, увидев недоуменный взгляд Пибоди. – До тех пор, пока не закрывают тебе гори­зонт. И тогда ты теряешь способность работать.

– А вы забываете? Вы на это способны?

Ева пыталась не задавать себе этот вопрос, но зада­вала его то и дело.

– Большинство копов, расследующих убийства, за­нимается этим из года в год. Тот, кто переживает за ка­ждого из мертвых, очень быстро выдыхается. Я полицейский, Пибоди, и не умею делать ничего другого. Так что выдохнуться не имею права. – Она тяжело вздох­нула. – Но будь наш мир более совершенным, в нем существовала бы смертная казнь с помощью ржавой ложки!

– Когда я начала работать с вами, то считала, что расследование убийств – самое важное дело на свете. Это было год назад. И я думаю так до сих пор.

– О'кей. – Ева ворвалась в гущу машин, как та­ран. – Мне нужно по дороге заехать в клинику на Кэнал-стрит. А пока давай проверим, сумели ли что-ни­будь нарыть ребята из ОЭС.

Она набрала номер телефона, стоявшего в кабинете Фини, и почувствовала, как напряглась Пибоди, когда в трубке послышался голос Макнаба.

– Привет, лейтенант, – весело поздоровался Йен. – Что нового?

– Мне нужен Фини, – сказала ему Ева.

– Он только что вышел.

– Когда вернется, передай ему, чтобы срочно свя­зался со мной.

– Минутку, минутку! Не торопитесь. Капитан по­ручил ваше дело мне.

Ева проскочила в узкую щель между машинами и сумела проехать без остановок полквартала.