"Розовые розы, - подумала Ева. - Лепестки розовых роз..."

- Что еще?

- Он говорил по-итальянски, по-французски и по-испански. Языки любви! добавила она, размазывая слезы и тушь тыльной стороной ладони. - Брай это очень нравилось. Она говорила, что у этого человека романтическая душа. А я отвечала, что это замечательно, но меня интересует, какое у него лицо. Брай смеялась и говорила, что если души находят общий язык, то лица не имеют значения. Но что она не будет в обиде, если его внешность окажется под стать душе.

Сиси помолчала, вертя в руке стакан.

- Лейтенант... Он ее изнасиловал?

- Не знаю. - Ева показала ей фотографию, сделанную с дискеты. - Вам знаком этот человек?

Сиси внимательно рассмотрела лицо Данте.

- Нет, - наконец еле слышно ответила она. - Я никогда его не видела. Это он, да? Ну что ж... Кажется, он действительно выглядел не хуже, чем изъяснялся. Сукин сын. Подлый сукин сын! - Девушка порвала фотографию в клочки, и Ева не пошевелила пальцем, чтобы помешать ей.

- Где состоялась их вчерашняя встреча?

- В "Радужной комнате", черт бы ее побрал! Брай решила, что это будет очень романтично.

Выйдя из примерочной, Ева увидела Пибоди, которая с легкой завистью смотрела на витрину, где демонстрировались кружевные пеньюары.

- Через пять минут в них становится жутко неудобно, - напомнила Ева.

- Если эти штуки сделают свое дело, через пять минут на вас их и следа не останется. Вам удалось что-нибудь выяснить?

- Да. Малого зовут Данте, он любитель поэзии и розовых бутонов. Расскажу по дороге.

- Куда мы едем?

- В морг. А по пути заскочим в "Радужную комнату".

- Гм-м... Странное сочетание.

Неказистое белое здание, напоминавшее коробку из-под обуви, нельзя было сравнить с дворцом из хрома и мрамора. Единственное, что Ева сумела раздобыть в обители праздности, - это фамилии и адреса официантов, работавших накануне вечером.