Он задержался в дверях, завороженный магическим превращением. Полчаса назад в уборной сидела женщина, теперь здесь была девочка – своенравная и упрямая. Он не мог оторвать глаз от тройного отражения в зеркалах, пока эта девочка накладывала на губы последние штрихи. Потрескивала лампа, тихо шумел увлажнитель.

– Миссис Лоуренс, дали второй звонок. Вам что-нибудь принести? – осведомился он.

Он знал, что в ответ услышит нетерпеливое «нет», и знал, что оно будет произнесено надменным английским голосом Эстеллы. Невидимый молодой человек, романтик в том, что касалось актерской игры, приходил в восторг от чудесного перевоплощения, полного слияния актрисы с образом. Иногда, рассказывая приятелям о своих театральных открытиях, он с гордостью рассказывал об этом. Ожидая ответа, он уловил в воздухе необычный запах чего-то паленого.

– Воды. Воды с медом. У меня пересохло в горле, – услышал он голос Наташи Лоуренс, а не Эстеллы.

Удивившись, молодой человек поспешно выполнил просьбу Наташи. Отступление от традиции обеспокоило его, но тревога оказалась напрасной. После спектакля он, как и многие в тот вечер, пришел к выводу, что Наташа Лоуренс играла в тот день изумительно – лучше, чем когда бы то ни было.

Канун Дня Всех Святых

2

В канун Дня Всех Святых намечалась вечеринка по поводу нового фильма – не то завершения, не то выхода его на экран, не то просто для того, чтобы предоставить заинтересованным лицам возможность заключить несколько сделок, связанных с фильмом. Фотограф, Стив Марков, доставший приглашение для Линдсей Драммонд, склонялся к последнему.

– Деньги, – говорил он, вертя в руке странного вида пригласительную открытку, доставленную в лондонскую квартиру Линдсей посыльным, и театрально нюхая ее. – Я чую деньги. Совместное производство? Право проката? Видеокопия для Венесуэлы?