– Нет, я отложила встречу. Мне нужно подумать.

– А еще был какой-то агент по недвижимости. – Он сверлил ее взглядом. – У этого типа уже были два потенциальных покупателя на твою квартиру. И он обещал соблюдать твои интересы. Говорил, что этот район Лондона стал очень популярным и ты можешь продать с выгодой. Не очень большой выгодой, конечно, но достаточной для того, чтобы снять или купить какую-нибудь хибару, как ты изволила выразиться, подальше от Лондона. И в этой хибаре ты, Линди, намеревалась общаться с природой. Были упомянуты собака, кошка, а также утки и, кажется, цыплята.

– О цыплятах я не говорила.

– Нет, говорила – уже под конец. Линди, я словно воочию вижу эту идиллию. Очаг, лоскутное покрывало. И там чистая мудрая и одинокая Линдсей пишет свою книгу.

– Ну и что? Это была просто идея.

– Вот именно, идея. Ничего реального. Смотри правде в глаза, Линди.

– Нет, я действительно нанимала агента, просто у меня не было времени ничего посмотреть. Но я собираюсь это сделать. Я…

– И когда ты описывала мне эту идиллию, Линди, разве я не проявил сочувствия? Проявил. Я был терпелив, добр, полон понимания. А почему? Потому что знал истинную причину твоего внезапного желания удалиться в лесную сень и изменить жизнь.

– Замолчишь ты или нет? Марков, уже хватит.

Линди в отчаянии прижала пальцы к вискам. Она уже раскаивалась в том, что пригласила Маркова и его любовника Джиппи на ленч. Она сделала это отчасти потому, что очень хорошо к ним относилась, отчасти потому, что они оказались в Лондоне, но в основном потому, что воскресенье, этот «семейный» день, был теперь для нее самым тяжелым, одиноким и бесконечным днем недели.