– Т-там будет видно, – сказал он. – Б-ближе к делу.

– Хорошо, я подумаю, – не стала спорить Линдсей. – Только если вы оба обещаете, что тоже пойдете. Марков, так и быть, оставь приглашение.

Джиппи широко улыбнулся. Марков тоже широко улыбнулся.

– Я думаю, Линди, ты найдешь его в своем левом кармане, – весело проговорил Марков, прикрывая за собой дверь.

Линдсей совсем забыла о других способностях Джиппи – о необычайной ловкости рук и умении незаметно для окружающих каким-то образом переправлять предметы из одного места в другое. Она недоверчиво опустила руку в карман жилета и, к своему удивлению, действительно вынула розовую пригласительную открытку.

Последние две недели выдались довольно хлопотными, но никакие дела не могли заполнить пустоту в жизни Линдсей, которая образовалась после отъезда сына и замужества матери. Она скучала и по своим друзьям Джини и Паскалю, мужу Джини; других друзей, среди которых ее по-настоящему интересовал лишь один, в это время тоже не было в Лондоне, и, возвращаясь после работы домой, Линдсей каждый раз с горечью ощущала, что даже в родном доме можно чувствовать себя безнадежно одинокой.

Поэтому накануне Дня Всех Святых, последнего дня этапа духовного исцеления, Линдсей сдалась. Ей не раз приходилось слышать от своих знакомых, что приглашения к Лулу многого стоили. И хотя Линдсей не питала особой веры в подобные заявления и еще меньше – в сами приемы, она вдруг поняла, что в результате какого-то таинственного внутреннего процесса приняла решение пойти на пресловутый вечер. Еще пять минут назад, стоя под душем, она колебалась, а сейчас, заворачиваясь в полотенце, уже твердо знала, что обязательно пойдет.

Она надела красное вечернее платье, тут же сняла его, раздраженно швырнула в угол, вынула из шкафа черное. Она выбрала свои самые красивые серьги – прощальный подарок Джини: две капли бледного жадеита, казалось, жили загадочной собственной жизнью, в какое-то мгновение они вдруг начинали дрожать и мерцать, хотя она не делала ни малейшего движения.