Уверенность и спокойствие, повторяла про себя Линдсей, пробираясь между тесными группками людей, не обращавших на нее ни малейшего внимания. Она успела взять бокал шампанского с подноса спешившего мимо официанта и нашла относительно спокойное и тихое пристанище в оконной нише. Половину бокала она выпила с той скоростью, с какой обычно принимают лекарство. Ей казалось, что здесь, за этой огромной тяжелой портьерой, сооруженной из простой парусины, но отделанной роскошным шелком, она может спрятаться от надоедливых и неинтересных собеседников.

Она смотрела в окно на черный, размытый наплывами тумана рукав Темзы. Внизу под окном раскинулся сад, подсвеченный как театральная сцена, с темным прудом в центре, подстриженным кустарником и бледными статуями. Это был волшебный сад, а плавный изгиб окаймлявшей его реки прибавлял ему очарования, и это зрелище, а может быть, шампанское наконец внесли в ее душу некое подобие успокоения. Перегнувшись через чугунную балюстраду, Линдсей вдыхала насыщенный влагой городской воздух. Неужели она в Лондоне? Ей казалось, что с ней происходит что-то странное. Так должна была чувствовать себя Алиса, когда она стала совсем крошечной, сделав несколько глотков из бутылки с надписью «Выпей меня», что и позволило ей проникнуть в Страну чудес.

Линдсей вдруг вспомнила, как она читала вслух эту историю семилетнему сыну. Это было время постоянной подспудной боли, время, когда ее бывший муж, которого покинули удача и последняя любовница, вернулся к Линдсей.

Это было время, когда она вдруг осознала, что больше не любит его, что он ей не нужен. Она помнила, как смотрела на него, стоявшего в дверях, и удивлялась, что вышла замуж за человека, который в действительности ей не нравился, которого она не уважала и на которого потратила столько времени понапрасну. Надо же было быть такой идиоткой, думала она тогда.