Наконец они беспрепятственно достигли дверей. Джиппи и Марков проводили Линдсей к ее машине по тихой и темной улочке. Они шли по узкой мостовой, и каждый их шаг эхом отдавался от темных высоких стен заброшенных пакгаузов с их ржавеющими лестницами и лебедками. Слабый ветер доносил плеск воды о глинистый берег. Линдсей все время чувствовала, что Джиппи хочет заговорить и сражается с нежелающими выходить наружу словами. Почти за полмили от дворца Лулу они нашли машину Линдсей, припаркованную у старой полуразрушенной церкви. Из ниоткуда на совершенно пустынной улице вдруг появилось такси, которого несколько мгновений назад потребовал Марков, но никто не удивился: когда Джиппи был рядом, такие чудеса случались довольно часто.

– Завтра Греция, – сказал Марков, целуя Линдсей. – Синее небо, солнце, языческие храмы и божественные отели. Желаю приятно провести время в Оксфорде и Нью-Йорке. Увидимся, когда вернемся, дорогая. Мы уезжаем на рассвете.

Потом он принялся спорить с водителем такси – он всегда вступал в споры с таксистами, – как лучше проехать к его дому.

– До свидания, Джиппи, – сказала Линдсей и вдруг поцеловала его. – Надеюсь, вы хорошо отдохнете. Пришли мне открытку, ладно?

– П-п-пришлю. Я… – Последовала длинная мучительная пауза. Зная, что Джиппи наконец решился сказать то, что могло оказаться очень важным, Линдсей молча ждала, пока он справится с непослушными звуками.

– Й-о-о, – Джиппи болезненно сморщился, его карие глаза умоляюще смотрели в глаза Линдсей. Она не пыталась подсказать, потому что это могло только ухудшить дело. Налетел порыв ветра, она зябко передернула плечами.