Андре немедленно откликнулся заявлением о том, что его подругу долго уламывать не придется. Эта декларация донеслась до меня весьма смутно — я стягивала через голову футболку. Я не могу сказать, когда именно и по какому случаю я перестала носить нижнее белье (прекрасно помню, однако, как мать, уже в возрасте тринадцати или четырнадцати лет, заставляла меня надевать утягивающие трусы и поддерживающие бюстгальтеры под предлогом, что «женщина должна следить за собой»), но в ту пору на мне его уже не было, и в мгновение ока я оказалась абсолютно обнаженной. Вторая девушка также начала раздеваться, но бассейн в тот день остался пуст. Сад был у всех на виду, и, возможно, именно это явилось причиной смены декораций моих воспоминаний: следующая картина, проплывающая у меня сегодня перед глазами, — это ярко освещенные стены комнаты, которыми было ограничено мое поле зрения, сжатое чугунными решетками высокой кровати. В углу на диване угадывалось тело второй девушки. Андре трахал меня первый, в свойственной ему манере — долго и неторопливо. Затем он-неожиданно прервался и, к моему вящему и с каждой секундой растущему беспокойству, покинул кровать и направился, не распрямляясь, к девушке на диване. Ринго поспешил ему на смену, в то время как третий юноша, более робкий, чем остальные, лежал рядом, опершись на локоть, и водил свободной рукой мне по плечам и груди. Тело Ринго сильно отличалось от тела Андре и нравилось мне значительно больше. Он был крупнее, очень чувствительный и нервный, к тому же Ринго принадлежал к тому типу мужчин, которые активно работают тазом и вколачивают член опираясь па руки и не наваливаясь. Но Андре в моих глазах представлялся более зрелым (он в действительности был старше Ринго и успел послужить в Алжире), его тело было немного дряблым, он уже начинал лысеть, и мне доставляло большое удовольствие засыпать рядом с ним, свернувшись калачиком и уперев ягодицы ему в живот, нашептывая при этом, что у меня как раз подходящие для такого положения пропорции.