— Откуда же они брались, эти Шурики?

— Из разных мест, — уклончиво ответила Ксения.

— Вы знали их всех?

— Нет, не всех. Троих. По порядку: Андрей, Саша и последний, Герман.

— И все Шурики?

— Ну, зачем так? В хорошем настроении она говорила «Саша».

— А в плохом?

— А в плохом они ей были не нужны.

— Сколько их было всего?

— Шесть, кажется.

— Кажется или точно?

— Да какое это имеет значение!

— Имеет. Один из свидетелей ясно слышал, как убитая перед смертью шепнула что-то похожее на «Шурик». Евгения узнала убийцу. Она увидела его в толпе.

— Не может быть! Никто из них…

Она осеклась вдруг, вспомнив, что это такое было для Жени. Эта сцена стояла у Ксении перед глазами еще вчера вечером, когда они с подругой отчаянно ругались. Лето, жара, раскаленный песок на пляже. Не юг, подмосковный санаторий, куда веселая компания бывших одноклассников отправилась отмечать пятилетнюю годовщину со дня окончания школы. У Жени единственной уже была не просто машина — иномарка. И сама она, высокая, спортивная, загорелая, выглядела роскошно. А рядом с ней очень красивый парень. Прямо-таки внешность на уровне лучших стандартов Голливуда. Бывшие одноклассницы Женечки косились на него, замирая. Сама же она все время держала парня при себе, прося подать то полотенце, то бутылку воды, то принести забытые в машине солнцезащитные очки. Он бегал, приносил, подавал, накрывал, мазал девушке спину и все время молчал и одинаково улыбался. Безразлично и словно все время находясь в кадре. А Женя Князева при всех сказала: