– Мама, хватит, – сказал Бен. – Может быть, ты ляжешь? Это все так на тебя не похоже.

– Не похоже? – спросила она и засмеялась высоким, почти визгливым смехом, от которого Линдси вздрогнула. – Да, разумеется, это не похоже на меня. Умение держаться, это, знаете ли, много значит. Ты имел возможность лицезреть великого Джейка Уайтейкера в его лучшие годы, в блеске его славы и таланта… А сам был неотъемлемой частью его комбинации, всего этого шантажа!

– Мама, хватит, – глухо сказал Бен. В его тоне сквозила угроза.

– Постой, о чем это она говорит? – спросила Линдси, подходя к Бену и беря его за рукав. – Что тут вообще происходит?

– Абсолютно ничего, – развел руками Бен. – Мама слишком много выпила, вот и все. Оставь нас, Линдси, я сам со всем управлюсь.

– О, нет, нет, нет, – сказала Меридит, – разреши ей остаться, Бенджамин. Не пора ли нашей маленькой, нашей взрослой Линдси узнать всю правду?

– Нет! – закричал Бен.

– Столько лет! – сказала Меридит, и глаза ее набухли от слез. – Столько лет меня заставляли жить без моего ребенка, без моей красавицы Линдси, скучать по ней, запрещали брать ее на руки, сажать на колени, любить, быть рядом с ней.

– Не понимаю, – прошептала Линдси.

«Нет!» – криком кричало в голове Бена.

Катастрофа! Катастрофа для всех и для всего. Он не может позволить, чтобы это произошло с Линдси. Он ждал опасности из города, но ему и в голову не приходило, что она может подстерегать его под крышей дома.

– Деточка моя, – сказала Меридит и, пронзительно всхлипнув, потянулась к Линдси.

Бен встал между сестрой и матерью и усадил Меридит в кожаное кресло. Он склонился над ней, и глаза его загорелись злобой.