– Твой всемогущий отец был гомосексуалистом! – взвизгнула Меридит.

– Лжешь, – сказала Линдси, поднимаясь из кресла и мотая головой. – Не знаю для чего, но лжешь.

– Спроси брата, – еще громче закричала мать. – Спроси его о том дне, когда он, заболев, пришел из школы раньше времени – ему тогда было пятнадцать лет – и нашел твоего отца в постели с мужчиной. Бен в тот вечер пришел ко мне – я только что вернулась с заседания комитета – и рассказал то, чему был свидетелем. Я спросила Джейка. Он рассмеялся и сказал, что теперь по крайней мере ему не придется делить со мной ложе. Еще он сказал, что, если я попытаюсь развестись, то он сумеет изобличить меня в неспособности воспитывать детей и отнимет вас у меня. Я была повергнута в ужас и не знала, что предпринять. Ведь нужно было защитить от поругания стольких людей: молодых и старых, вас и моих умерших родителей, спасти их имя и репутацию. И я решила отослать тебя, пока ты не почувствовала, что в отношениях родителей что-то не в порядке. Я считала, что лишь на время, а там придумаю, что делать, и заберу тебя обратно. Но Джейк не давал мне и шагу шагнуть, он держал меня в тисках. Он не позволил бы мне увидеть тебя или привезти домой в свое отсутствие, твердо решив отнять у меня возможность настроить дочь против боготворимого ею отца. Ты мой ребенок, и из-за него я тебя потеряла. Видит Бог, я презирала этого человека, и я рада, что он умер.

– Бен, – сказала Линдси, сквозь слезы пытаясь отыскать лицо брата, – Бен, пожалуйста, прошу тебя, скажи, что это неправда. Бенни, слышишь? Не надо, чтоб это было правдой!

Бен посмотрел на сестру, ее боль и отчаяние отразились на его лице.

– Мне жаль, Линдси, мне чертовски жаль…

– Нет, я отказываюсь верить в это, я не буду, я… не могу, не могу!