Бен оторвался от размышлений. Он вновь влился в поток транспорта, и дорога поглотила внимание. Неожиданно он почувствовал себя усталым и выжатым, как лимон. Как он и надеялся, поездка помогла сбросить напряжение, и образ кровати манил и звал его.
Через двадцать минут Бен вошел в свои фешенебельные апартаменты на крыше многоэтажки, сбросил с себя спортивную куртку и прикрыл дверь. Спустившись в гостиную, расположенную тремя ступеньками ниже, он рассеянно посмотрел в гигантские – от пола до потолка – окна, за которыми открывалась изумительная панорама города. Нажатием кнопки можно опустить тяжелые портьеры на окна, но Бен редко пользовался ее услугами, предпочитая держать окна незакрытыми. Помещение было отделано хромом, стеклом и материалами угольно-черного цвета. Оно поражало острыми углами и экстравагантными формами размещенных в нем предметов, среди которых выделялась блестящая черного цвета скульптура высотой чуть не в восемь футов под названием «Плачущая».
Дизайнерские увлечения Бена не на шутку тревожили и шокировали мать, как и многих женщин, которых он водил сюда. Вид был не особо умиротворяющим, тех, кто был не в ладу с собой, он потрясал и вгонял в тревожное возбуждение. По реакции входивших в дом людей Бен много мог узнать о них. В матери он открыл женщину, слишком часто сталкивавшуюся с грубыми сторонами жизни и потому не переносящую на дух эпатирующую резкость и угловатость его покоев. А вот Линдси… Когда она первый раз навестила его здесь, то с ходу плюхнулась на диван и тут же спросила, не найдется ли у него в серванте какой-нибудь ерунды червячка заморить. Она была в прекрасном настроении, и Бен часто ловил ее взгляд, задумчиво разглядывающий скульптуры, казалось, они были для нее источником вдохновения.