— Дядя Гарри?

Сэм прищурился и скрестил руки на груди.

— Вот оно что! Недаром мне показалось, что все это неспроста.

— Что вы хотите сказать?

— Во-первых, наказание явно не соответствовало моему «преступлению». Я зашел в бар, чтобы выпить кружку пива. Мирно предаваясь этому занятию, увидел, что Бо Таггерт ведет себя… Как бы выразиться… Безответственно… с одной из официанток. Я врезал ему.

— По моему скромному мнению, мистер Бримстоун, вы уже послужили обществу. Почему мой дядя проявил такую суровость?

— Потому что я подыграл ему, признав себя виновным.

Еще лучше! Семейный заговор.

— Я не сомневаюсь, что ваш адвокат не советовал делать этого, — возразила Джейми.

— У меня его не было. Надеюсь, вы уже поняли, что я не верю адвокатам.

Гм, странно. Полицейский, который не верит адвокатам. Вероятно, у него есть на то причины, но она не хочет знать их. Чем скорее они уладят недоразумение, тем лучше.

— И поэтому вам предстоит послужить обществу в течение…

— Тридцати дней.

Джейми широко раскрыла глаза.

— Должно быть, вы достали дядю.

— И наоборот. Когда я назвал это жульничеством, он пригрозил шестьюдесятью днями, чтобы научить меня выдержке.

Пожалуй, она разделяет чувства Бримстоуна, но, возможно, он умалчивает о чем-то.

— Мой дядя — хороший, справедливый судья. Почему он предъявил вам обвинение?

— Потому что мог.

— Что значит — мог?

— Я сейчас не работаю, и для меня не проблема пожить в вашем городе тридцать дней. И…

— Есть другая причина?

— Да. Я был детективом. Приближался городской аукцион, а ваши родители решили, что рядом с вами должен находиться полицейский.

Джейми вспомнила слова Эбби. Подруга была права.

— А вы хороший? — Она покраснела. — Я имею в виду…