Дине казалось, что она знает секрет, как сделать любого мужчину своим. Это знание родилось в ней ещё в юности, когда она с замиранием сердца прислушивалась к стонам из родительской комнаты, когда однажды ярким майским утром, на полдороге в школу вернувшись домой, увидела мать, которая, опершись руками на стол, раскачивалась в размеренном ритме. Тяжёлая грудь колыхалась, полуоткрытый рот издавал те самые загадочные вздохи - стоны, на лбу выступил крупный маслянистый пот, веки дрожали словно в агонии... А потом Дина увидела отца - сильного, могучего. Он горой возвышался у матери за спиной и мощными движениями толкал мать низом живота. Дина замерла в дверях, а потом, присев за кадушку, заворожено глядела на это таинственно - зачаровывающее представление до конца. Дина, сгорая странным, неведомым ранее огнём, любовалась прекрасным действом, наслаждалась не меньше его участников. Они были прекрасны, они словно парили над землей, их лица были светлы и отрешённо счастливы. И для юной Дины будто бы открылся смысл бытия - во взаимной страсти, в женской покорности и мужском превосходстве, рождённом этим мощным безжалостно неуемным ритмом, движением, устремлённым внутрь, в плоть, прочь из этого суетного мира.

Дина очнулась в жарком поту, когда отец, крепко шагая, прошёл мимо неё во двор. Она как во сне услышала мягкий мамин голос, сладко напевающий какой-то мотив и ей было так легко и радостно, словно она разгадала для себя очень важную тайну. Потом, когда вся семья ожидала прибавления в семье, Дина почему-то была уверена, что присутствовала при моменте зачатия. И больше всех остальных братьев и сестёр любила младшего Валерку.

Динина душа с тех пор была настроена на одну волну - волну любви, страсти и влечения к мужской необузданной силе.