— Вы не находите, что малютка чрезвычайно похожа на маму и свою очаровательную молодую бабушку! — некстати воскликнула медсестра, пытаясь разрядить возникшее напряжение. — Мадам Патриция настоящая красавица и девчушка, думаю, в невестах не засидится.

— Пожалуй, мне пора идти — я не спал всю ночь, — склонившись над кроватью, Эрик поцеловал руку жены. Его холодный взгляд мельком коснулся ребенка. — Я позабочусь насчет имени девочки, дорогая.

Патриция благодарно улыбнулась и сжала пальцы мужа. Все-таки он очень великодушен. Ведь было сразу решено, что сына назовут Эриком, о девочке они и не думали.

Слезы снова потекли по ее щекам и сквозь их теплую пелену женщина увидела крошечное личико с чмокающими, собранными в бутон губами. На пухлых щечках лежали длинные, абсолютно кукольные ресницы. Они дрогнули и медленно поднялись: на молодую мать пристально и серьезно смотрели круглые эмалево-синие глаза. Мгновение — одно короткое, пронзительное мгновение и тайна единства родившего и рожденного, давшего жизнь и вступившего в нее — самая сокровенная тайна бытия, открылась Патриции во всей своей непостижимо-прекрасной, мудрой глубине.

… - Дорогая, я все уже решил, — сообщил вечером по телефону Эрик. — Нашу дочь зовут Дикси. Дикси Девизо.

2

— Хороша, до неприличия хороша! — хмурилась Сесиль, с плохо скрытой радостью глядя на вертящуюся перед зеркалом внучку. Ей следовало изображать строгость в угоду Маргарет — матери Эрика, прибывшей как и она в Женеву к празднованию шестнадцатилетия Дикси. Платье для торжества Сесиль привезла из Парижа и теперь ясно видела, что несколько просчиталась.