Дальнейшее Бриттани помнила плохо, потому, как на время операции превратилась в дрожащего загнанного зверька, практически ничего не соображающего от ужаса. Белые коридоры, дурацкая рубашка с завязочками на спине, укол и потом тьма, пронизанная кошмарами, и чей-то тихий отчаянный плач на границе света и тьмы.

Когда она очнулась после наркоза в палате, низ живота тянуло, очень хотелось пить, а голова была пустая и словно набитая ватой. Медсестра сочувственно посмотрела на нее и тихо сказала:

— Вы так плакали под наркозом… Не расстраивайтесь. У вас еще обязательно будут дети.

К вечеру ее выписали, и Селия привезла ее к себе домой. Бриттани свернулась комочком на диване и заснула мертвым, тяжелым сном.

Через пару дней ей полегчало, Бриттани даже поездила по городу и набрала рекламных проспектов во всех попавшихся на дороге колледжах. Еще пару дней они с Селией просто гуляли по городу, ходили в кино, смотрели дома видео — короче, отдыхали. В конце недели Бриттани собрала свои немудреные пожитки и крепко обняла на прощание Селию. Та вздохнула и сказала:

— Постарайся не наделать новых глупостей. Обдумай все. И помни: в Мисчиф-Крик у тебя будущего нет. Это наша родина и все такое… но будущего — нет.

Об Эле Дэвисе она ничего не спрашивала, и это было очень хорошо, потому что Бриттани не смогла бы ей ответить честно.

Все дело было в том, что даже после пережитого унижении и ужаса она не разлюбила Эла. Хотела его увидеть. Хотела заняться с ним любовью. Бриттани казалось, что она повзрослела на несколько лет, и теперь Эл Дэвис наверняка будет относиться к ней по-другому.