Зак решил, что она уже не юная девушка, хотя для него она была, несомненно, очень молода. Лет тридцать пять, предположил он, то есть моложе его лет на двенадцать. Он скользнул взглядом по фигуре и наряду женщины. Черное платье, простое, но элегантное, как раз для такого вечера. А это должно означать, что она одна из «невест». Или же Бекки, сопротивляться которой бесполезно, уговорила ее «оказать поддержку». Облегающее короткое платье изящно охватывало женственную фигуру, на которую не мог не заглядеться любой мужчина. Выражение ее лица и жесты во время телефонного разговора указывали на то, что находиться ей здесь было не более приятно, чем ему. А если так, то они могли бы вместе появиться в зале, чтобы успокоить Ребекку, а затем расстаться полюбовно. Замечательный план!

Моника почувствовала, что за ней наблюдают. Мгновенно насторожившись, она бросила взгляд в центр вестибюля, и кровь отлила от ее лица. Она увидела того самого мужчину, с которым столкнулась, когда он выходил из отеля! Господи, вдруг Ричард нанял кого-нибудь, чтобы…

«Прекрати! — твердо сказала себе Моника. — Слишком рано». Ричард не знал новой фамилии и места жительства ее матери. К тому же настойчивый взгляд мужчины был скорее оценивающим, нежели угрожающим.

Моника с нарочитым пренебрежением отвела глаза и, повернувшись спиной, спросила:

— Ты уверена, что у нее упала температура? — Она напрягла слух, чтобы расслышать ответ матери, заглушаемый шумом вечеринки, и снова горько пожалела о том, что вынуждена быть здесь.

Потому что у ее дочки грипп. Возможно, это пустяк для другого пятилетнего ребенка, но не для такого, как Николь. До и после развода родителей ей пришлось вынести множество не только душевных, но и физических травм, и это сломило ее.

Сегодняшний перелет из Сиэтла в Анкоридж до смерти напугал Ники, а номер скромного мотеля, отделенного от Северного полярного круга одной улицей, стал очередным незнакомым, полным опасности местом. И это несмотря на то, что с ней ее бабушка Карла, которую она полюбила и которой доверяет.