Наконец, когда я уже не знаю, чем занять свои ставшие чересчур суетливыми руки, товарищ разжимает губы.

– Я мог бы напомнить тебе про некую Варвару, лишившуюся носа из-за своего любопытства, – говорит он, – но не стану этого делать. Все-таки Варвара – баба, а ты – мужик, так что подобные параллели не слишком уместны, согласен? – Дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжает голосом монотонным, как перестук нашего поезда. – Я расскажу тебе кое-что о спецназе ГРУ. В самых общих чертах.

– Можно и поподробнее, – оживляюсь я, глядя на часы. – Времени у нас еще навалом.

– Времени много, а желания вдаваться в подробности нет, – осаживает меня товарищ. – Так что ограничимся весьма поверхностной лекцией. Для твоего же блага, Серега.

Я не спорю. Во-первых, мой товарищ не из тех людей, дискутировать с которыми легко и приятно. Во-вторых, мне льстит тот факт, что о моем благополучии заботится не какой-нибудь захудалый министр здравоохранения или финансов, от которого реальной пользы не дождешься, а ветеран спецназа ГРУ, который слов на ветер не бросает.

Он говорит, я слушаю. И постепенно начинаю понимать, что даже поверхностных знаний о военной разведке достаточно, чтобы относиться к ней с уважением.

Итак, знаменитый путешественник Пржевальский вовсе не лошадьми интересовался, странствуя по Средней Азии и Уссурийскому краю. Российская империя уже тогда придавала огромное значение разведывательно-диверсионной деятельности, тратя на нее колоссальные средства. Пришедшая на смену царизму советская власть лишь продолжила начатую традицию: тут тебе и вездесущие красные партизаны, и подозрительно дисциплинированные добровольцы в Испании, и сотни немецких составов, пущенных под откос во времена Великой Отечественной. Разумеется, ГРУ незримо присутствовало в Афганистане, не говоря уж о всяких там Анголе, Мозамбике, Эфиопии, Никарагуа, Кубе, Вьетнаме.

Чтобы пояснить отличие бойцов ГРУ от всех прочих спецназовцев, мне был приведен такой конкретный пример.