Интересует ли его это?

— Еще бы не интересует, — не задумываясь ответил Шанс.

Она улыбнулась:

— Я знала, что ты самый подходящий для этого парень.

Адвокат Шонси Макман, чья безупречная репутация известна всей Атланте, а теперь уже и многим в Вашингтоне, — подходящий парень для приятного времяпрепровождения?

Он чуть не раскрыл от удивления рот, спохватившись лишь в последний момент. Слышали бы это его деловые партнеры и клиенты!

— Я хотел бы объяснить, откуда на мне рубашка с дурацкой надписью…

— Все великолепно! — прервала она. — Да если бы на тебе была надпись неоновыми буквами, все равно сразу видно, что ты не из породы «надутых пузырей».

— Из какой породы? — переспросил Шанс. Судя по тому, как она презрительно скривила губы, упомянутая порода ей явно не по вкусу.

— Мужчина, который все свое время посвящает работе и дальше своего носа ничего не видит.

Определение, пожалуй, несколько суровое. Впрочем, если бы он сказал ей, что некоторые мужчины в отутюженных костюмах искренне увлечены своей работой, то выдал бы себя с головой.

— Меня тошнит от одного вида парней в костюмах, — продолжала она, подняв к небу свои красивые карие глаза. — Они не умеют весело проводить время.

— А я вот знаю, как это делается, — неожиданно для себя сказал Шанс, мысленно прося прощения у Бога за свою ложь. — Уличные музыканты знают в этом толк. — Уличные музыканты? Он, кажется, заигрался. — Правда, я не уличный музыкант, я…

Она двумя пальцами запечатала ему губы, и он едва удержался, чтобы не лизнуть их.

— Тише, ничего мне не рассказывай. Пусть наши отношения будут покрыты тайной.

Она убрала пальцы, и он снова едва удержался, чтобы не схватить их и не вернуть на место.

— А у нас намечаются отношения? — спросил Шанс.

— Ну, может быть, не совсем отношения, поскольку я здесь в гостях. — Она помолчала, подыскивая подходящее слово, и он едва не простонал, уловив ее аромат — от нее пахло земляникой. — Но мне хочется повеселиться.