Кэтрин была наслышана о форме партизан-конфедератов, но до сих пор ни разу не видела ее. Она узнала панталоны конфедератской кавалерии — серые с желтыми лампасами с обеих сторон, — заправленные в черные сапоги до колен. Однако самым замечательным предметом туалета мужчины была пользующаяся дурной славой «партизанская рубашка». Сшитая из разноцветных лоскутов, рубашка имела спереди глубокий вырез, сужавшийся книзу. Разрез закрывался вставкой из легкой, ослепительно красной ткани. Четыре больших ярко-желтых кармана украшали голубую материю, прикрывающую грудь заключенного, а длинные фалды рубахи свешивались до середины ляжек. Наряд представлял собой пеструю мозаику из реквизированной ткани и лоскутов.

— Аппарат готов?

Громоподобный голос заставил Кэтрин вздрог-нуть, отвести взгляд от заключенного и посмотреть на шерифа. В этот момент он сделал знак похожему на крысу человечку, стоявшему поблизости.

— Да, сэр, — ринулся к шерифу фотограф. — Извольте отступить вот сюда, и я начну.

Несколько мужчин стали по очереди позировать перед фотоаппаратом с опасным преступником. В фургоне фотографа, стоящем рядом с тюрьмой, было достаточно темно для того, чтобы подготовить материалы. Кэтрин наблюдала за тем, как фотограф брал у ассистента фотопластинки, менял держатели на огромном аппарате и засыпал черный порох для вспышки после каждого произведенного снимка. После этого он на несколько минут исчезал под черным покрывалом, чтобы проявить фотопластинку, и затем появлялся вновь и приказывал: «Пожалуйста, не шевелитесь». Процесс занимал массу времени, но завораживал своей новизной.

Преступник не обращал внимания ни на этих людей, ни на фотографа, жадно шаря глазами по толпе и по пространству позади нее.