— Миссис, я не могу дозволить вам забрать его. Он член банды Колтрейнов. Мы должны преподать им урок, иначе они тут будут грабить вечно.

От отчаяния сердце Кэтрин упало, однако она была приучена не отступать от своего. Когда она спрыгнула с сиденья фургона и подняла поводья своей упряжки, Диллон быстро ретировался в толпу. «Трус», — подумала она.

— Шериф, сейчас же отпустите его. чтобы все мы больше не томились тут на жаре. Мне до захода надо еще сегодня дела сделать.

Повернувшись к стоявшим внизу обывателям, она всем своим видом показала им, что дело это решенное и что они зря собрались тут днем, во вторник, смотреть, как вешают человека.

В продолжение всего разговора Бэннер терпеливо слушал собеседников, по очереди смотря на них своими зелеными глазами и улыбаясь, когда говорила Кэтрин. Его спокойное поведение, наверное, раздражало и шерифа, и толпу, хотя Кэтрин видела, что челюсти его по-прежнему конвульсивно сжаты. Она заметила, как несколько фермерских рабочих злобно тычут в его сторону пальцами. В воздухе носилось: «бандит», «ублюдок», «он потешается над нами», и в горле Кэтрин защемило от той ненависти, которая звучала в этих голосах.

Когда Джессуп покачал головой, сердце ее болезненно дрогнуло. Пробормотав: «Простите, миссис», он проверил, насколько туго натянута веревка.

Толпа вновь обратилась к спектаклю, на который она пришла полюбоваться, и забыла о существовании Кэтрин.

— Если вы говорили это не всерьез, то не стоило и говорить, — зазвенел голос Кэтрин поверх голов.

Какая-то женщина завизжала, когда Кэтрин приставила ружье к плечу и направила ствол в сторону осужденного мужчины. Толпа отринула от ее фургона, и лишь только шериф сделал движение в направлении своего пистолета. Кэтрин выстрелила.