Так могла поступить только женщина, намеревавшаяся устроить скандал.

Мазини вздохнул — ему совсем не нравилось то, что предстояло сделать. Но, как только стало известно содержание найденного письма, его отец занял непреклонную позицию. Так что ничего не поделаешь. Набрав побольше воздуха в легкие, он уже было собрался передать ей приглашение.

— Оливия! Что ты тут делаешь? Кто это такой?

В дверях гостиной появился Хоуп Добсон. Его голос звучал напряженно от стресса, который он испытывал с того самого момента, когда узнал о беременности дочери и почти одновременной смерти виновника — человека, который вызвал у него спонтанную неприязнь во время их первой и единственной встречи.

— Все в порядке, пап.

Оливия повернулась к нему, и ее сердце сжалось от ощущения вины. Отец выглядел таким изможденным в своем бежевом джемпере, застегнутом на все пуговицы на узкой груди, и с блестящей под верхним светом лысой головой. Вот, опять она подвела его и мать.

Родители высказали Оливии все логические соображения о том, почему ей следует сделать аборт, а когда логика не помогла, замучили ее мольбами. Она же решительно отказалась погубить новую жизнь, которую вынашивала. Ребенок же не виноват в том, что его отец оказался лжецом...

— Этот джентльмен, — холодно проронила Оливия, — уже уходит.

Однако «джентльмен» явно думал иначе. Женщина зло посмотрела на него, когда он сделал шаг вперед с вызывавшей мурашки хищной грацией дикой кошки и протянул руку.

— Мистер Добсон? Я — Пьетро Мазини. Франко был моим сводным братом. Прошу прощения за визит в столь поздний час, но я только что из Венеции со срочным известием от моего отца и главы нашей семьи — Никколо Мазини.