—Да, я вижу, она тебя любит, — признала девушка. — Как хорошо, что моя лошадь в таких надежных руках! Я рада, что пришла проведать ее.

— Вам не следовало этого делать, — уверенно произнес Блейк.

Луиза задохнулась.

— Прошу прощения?!

— Глупо приходить сюда одной ночью. Если бы здесь действительно был какой-нибудь разбойник или если бы я был грубияном и хулиганом, как некоторые конюхи, вы были бы беспомощны. Вам следует быть осторожнее.

У Луизы вспыхнули щеки.

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?!

—Я просто беспокоюсь о вашей безопасности.

— Ты наглец!

—Я приношу свои извинения, если обидел вас.

Слова Блейка были покорными и смиренными, но произнесены они были отнюдь не смиренным тоном. Луиза снова почувствовала властность, столь непривычную для наемного работника.

—Я ценю твою помощь, — произнесла она надменно, — но это не дает тебе права так со мной разговаривать. Я собираюсь пожаловаться отцу.

— Как считаете нужным, мисс.

Его не пугала ее угроза. И, подумав, она поняла почему. Отец не одобрит ее появления на конюшне ночью. И она не сможет объяснить ему настоящую причину своего смятения — этот наглый молодой человек сжимал ее в объятиях, когда она была раздета, в одной ночной сорочке. Он боролся с ней, крепко прижимал во время схватки, и те чувства, которые она испытывала, грозили захлестнуть ее, лишить самообладания.

Ироничный блеск в глазах Блейка говорил ей, что он знает: ему нечего бояться. Оскорбившись, она снова вспыхнула.

— Я и только я буду решать, приходить мне на конюшню или нет, — надменно провозгласила она. — Тут нет никаких злодеев. А если бы и были, я могла бы с ними справиться. Ты сам сказал, что у меня неплохой удар.

—Да, я ощутил его. Но это не остановило меня, не так ли?

Луиза задохнулась от ужаса. Как этот бесстыдник смеет напоминать ей, что она беспомощно лежала, прижатая тяжестью его тела?!