Наступила очередь Луизы. Она положила руку на его ладонь и почувствовала, как он сжал ее пальцы. Она снова ощутила властность, столь необычную для слуги, и подняла на него глаза. Мужчина смотрел на нее своими темными глазами. Прямо ей в глаза. Но вдруг быстро отвел взгляд, будто вспомнив, что слуге не следует смотреть в упор на дочку хозяев.

Сев в карету, Луиза задумалась. «Он похож на героев книг, которые я читала, — подумала она. — Как странно!»

По дороге домой она спросила мать, почему продали лошадей.

— Твой отец решил, что конюшня слишком велика для нас, — ответила леди Хаттон. — Конечно, у нас есть лошади для кареты и смирная кобыла, на которой может кататься Арабелла.

— Но вы не продали Файерфлай, правда? — взволнованно спросила Луиза.

— Конечно, нет, дорогая. Мы знаем, что это твоя любимая лошадь. И ты ездишь верхом так хорошо, что мы с папой гордимся тобой.

—Я слышала, что папа был одним из лучших наездников в графстве, — сказала Луиза. — И я всегда хотела ездить так же, как и он, — и, не сдержавшись, шаловливо добавила: — Когда вы выберете для меня мужа, мама, то убедитесь, что он превосходный наездник, хорошо? Иначе я на него даже не взгляну!

—Тихо, дорогая! Это не совсем приличное замечание. Что подумает твоя подруга?!

—Арабелла думает так же, как и ты, — весело ответила Луиза.

—Я весьма практична, — объяснила Арабелла. — Романтика, конечно, восхитительна, но титул и деньги тоже много значат.

—Я счастлива, что вы так рассудительны, — похвалила леди Хаттон. — Уверена, дочери пойдут на пользу ваши советы.

Лошади ускорили бег. Ларк Хаттон, Хаттон Энд — все говорило о значимости лорда Хаттона в округе.

Вот и поместье Хаттон. Глаза Луизы светились любовью к родному дому. Особняк, которому уже четыреста лет, стоял на холме и сверкал на солнце. Светло-серый камень, из которого он был построен, придавал ему особую торжественность и элегантность.