Лицо Хавьера оставалось непроницаемым, пока он неторопливо просматривал документ, прилагавшийся к чеку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он бросил бумагу на стол. Сердце Роми упало.

— Представленный тобой график выплат включает будущий заработок твоего отца. — Его голос был мягким, как бархат, но по спине Роми забегали мурашки. — Поскольку его обвиняют в мошенничестве, никто не возьмет его на должность, какую он занимал прежде.

— Возьмут, если ты откажешься от своих обвинений и примешь мои условия.

— Твоя преданность отцу достойна восхищения, вот только он, по-моему, ее не заслуживает.

— У него были обстоятельства, смягчающие вину.

Хавьер наклонил голову набок.

— Я в курсе. Мне их расписали во всех подробностях адвокаты твоего отца.

Роми пристально посмотрела на него:

— Неужели в тебе нет ни капли сострадания? Неужели пятнадцать лет верной службы ничего не стоят?

— Если бы твой отец пришел ко мне и сказал, что ему не хватает средств для оплаты больничных счетов, я бы непременно ему помог. Однако вместо этого он предпочел совершить мошенничество, а потом увеличить сумму своих долгов в казино. — Его взгляд посуровел. — «Де Васкес корпорейшн» предлагает строгие, но справедливые условия найма. Последствия несоблюдения этих условий четко определены.

Роми едва удержалась от того, чтобы не схватить первый попавшийся предмет и не запустить в него. Вероятно, Хавьер это почувствовал, поскольку его взгляд стал настороженным. Она знала — подобный поступок стал бы с ее стороны непростительной глупостью, и потому сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Неудивительно, что ты славишься своей безжалостностью, — сказала она, мило улыбаясь.

Напряжение, установившееся между ними, было почти осязаемым, но Роми не позволила себе отвести взгляд.