— Я должна поговорить с ней…

— Нет, Джоанна! Сейчас душа ее полна ненависти к тебе. Я сам пойду к ней!

Эдуард поднялся с ложа, быстро натянул рейтузы, надел мягкие сапоги и набросил на широкие плечи темно-красный бархатный халат. Ему не составило труда найти комнату Розанны — дверь в спальню девушки была распахнута настежь, оттуда слышались звуки горестных рыданий и испуганное бормотание служанки, тщетно пытавшейся выяснить, что приключилось с ее юной госпожой.

Взглянув на испуганную Элис, король мягко произнес:

— Оставь нас одних.

Розанна тихо всхлипывала, лежа на постели ничком, но при звуках голоса Эдуарда она приподнялась на своем узком ложе и, обратив к нему залитое слезами лицо, с ненавистью произнесла:

— Вы не имеете права! Будь вы хоть тысячу раз королем Англии, вы не смеете находиться в моей комнате!

Улыбка, исполненная нежной грусти, тронула губы Эдуарда.

— Ты ошибаешься, Розанна. Я имею право находиться здесь. И вовсе не из-за того, что я король. А потому, что я — твой отец!

Глаза девушки расширились от удивления. До нее не сразу дошел смысл слов Эдуарда. Все еще во власти впечатления от недавно увиденной сцены, она бросила ему в лицо:

— Вы с моей матерью — преступники! Прелюбодеи!

Эдуард поморщился и мягко возразил:

— Но ведь мы так любим друг друга! С тех пор, как нам исполнилось по четырнадцать лет.

Она смотрела на него, мало-помалу постигая только что услышанное ошеломляющее известие. Король не стал бы лгать ей. Значит, она и в самом деле его внебрачная дочь. Теперь многое из того, что прежде казалось ей странным и непонятным, получило объяснение.

— Стыдно заниматься подобными вещами в четырнадцать лет! — резко произнесла она. — Стыдно наградить девушку ребенком и потом покинуть ее!

— Мы любили друг друга, Розанна, — оправдывался Эдуард.

— Тогда почему же вы не женились на ней?!

— Я не мог назвать ее своей женой, Розанна, — мягко ответил король. — Ведь мне было всего четырнадцать лет, и я носил скромный титул графа Марша.