– Эобил, ты меня слышишь? Я же сказал, я все понял. Преврати меня в того, кем я был раньше.

И снова никакого ответа. Адам знал, что королева все слышит, растягивая сети измерений прямо перед царством людей, и наблюдает за ним, наслаждаясь его положением.

«И... ждет, когда я выкажу повиновение», – мрачно подумал Адам.

На его щеках заходили желваки. Покорность не была, да и не могла быть, присущей ему чертой характера. И все же, если бы ему пришлось выбирать, покориться или быть человеком – ничтожным, беспомощным человеком, – он бы предпочел униженно кланяться королеве Эобил.

– Моя королева, вы были правы, а я ошибался. Вот видите, я сказал это.

Но в его устах эти слова звучали лживо.

– И я клянусь, что больше никогда не посмею вас ослушаться.

«По крайней мере, пока не буду уверен, что снова пользуюсь твоей благосклонностью», – добавил Адам про себя.

– Простите меня, моя справедливая королева.

Ну конечно, она простит. Она ведь всегда прощает.

– Я ваш покорный, преданный слуга, о великая королева.

«Не перегнул ли я палку?» – спросил он себя, когда тиши на затянулась слишком надолго. Он заметил, что стал нервно притоптывать ногой, прямо как человек. Адам раздраженно остановился. Ведь он не человек. Он совсем не похож на человека.

– Ты меня слышала? Я же извинился! – выкрикнул он.

Спустя еще какое-то время он вздохнул и, стиснув зубы, упал на колени. Адам Блэк презирал даже мысль о том, чтобы стать на колени перед кем бы то ни было, по какой бы то ни было причине, – этот факт был общеизвестен.

– Я высокопоставленный предводитель расы Истинных, – проговорил он на древнем, редко использовавшемся языке – спаситель Данаана, прошу у Ее Величества прощения и снисхождения.

Эти древние ритуальные слова в свойственной королевскому двору манере как нельзя лучше передавали его абсолютное почтение. И ритуал требовал, чтобы Эобил ответила. Но эта стерва молчала.