– Ладно, назови цифру.

– Мне по душе двадцать.

– Ты с бодуна, что ли? Проспись, перезвоню позже.

– Этот постоялец… в отеле, он из Торонто, да?

– Какая разница, откуда он?

– Хочешь сказать, какая мне разница? Вообще-то никакой, но, думаю, тебе он поперек горла.

– Катись ты, шеф. Я найду кого-нибудь другого.

Во, панк в натуре! Все они, панки, такие – шелупонь. Черный Дрозд прекрасно знал, что они о нем думают. Полукровка из Монреаля, слегка стебанутый, но для грязной работенки в самый раз. Если даешь согласие на подобную работу, значит, соглашаешься с тем, как с тобой обращаются. Впрочем, можно и послать их куда подальше, если тебе самому все это по фигу и если ты им очень нужен. Это ведь не что-то личное, это просто бизнес.

– Как же, найдешь! – усмехнулся он. – Все равно позвонишь мне, когда твои друганы откажутся. Слушай, а этот, что в отеле, не тот ли это старикан, перед которым ты пресмыкался?

Повисла пауза, затем голос сказал:

– Забудь. Этого разговора не было.

Видали? Чуть что – сразу в кусты! Панки, они все такие…

– Я-то никогда не лизал ему задницу или какие другие места.

– Так ты берешься?

– Надо подумать, – произнес Черный Дрозд, глядя на потолочную «дорожную карту». Что ж, пора в путь – дорогу… На своих двоих, что ли? – Кажется, у тебя есть «кадиллак»… Голубая такая тачка… Ей около года?

– Вроде того.

Значит, «кадиллаку» года два, а то и три. Но это ничего, тачка что надо и цвет самый что ни на есть подходящий. Точно такого же цвета домишко у бабушки на острове Уэлпул.

– Ладно, ты отдаешь мне свою тачку – и по рукам.

– Плюс двадцать?

– Оставь себе. Мне только тачку.

Этот панк наверняка скажет своим людям, что он, Черный Дрозд, съехал с катушек. Мол, шизанутый, и с этим ничего не поделаешь! С таким же успехом ему можно было впарить нитку бус или часы с Микки – Маусом. Однако в трубке послышалось: