Пожилой мужчина, которого все называли Папой, наливал себе в чашку кофе, наклонив голову с гладко прилизанными седыми волосами. Он стоял у сервировочного столика. Белое махровое полотенце, в которое он был обернут, оттеняло загорелую кожу. Он всегда одевался с иголочки, носил золотую булавку в воротничке и всегда был загорелым. Но только гляньте, каким тщедушным он выглядит теперь! Усохший, сморщенный… На выпиравших ключицах, словно на жердочках, могла бы прыгать птичка…

Затем где-то в глубине, за открытой дверью в спальню, включили душ. Девица, стало быть, оставила его наедине со своим папиком.

– Папа?

Старик вскинул голову и нахмурился, сдвинув брови. Точно также он смотрел, когда государственная комиссия, расследовавшая организованную преступность в Канаде, поинтересовалась, чем он зарабатывает себе на жизнь, на что он ответил, что изготовляет пеперони, сильно наперченные колбаски, которые поставляет в пиццерии.

– Вы ко мне? – спросил он бодрым голосом.

– Я от вашего зятя.

– О господи! Я так и знал! – вздохнул он. – Говорил я дочери, чтобы не выходила за этого парня, никудышного прихлебателя и лизоблюда. Выходить за панка – хуже некуда! Так ведь не послушалась. Даю ему от силы месяцев шесть, потом будут еще одни похороны.

– Если желаете, чтобы он откинулся побыстрее, обратитесь ко мне, – сказал Черный Дрозд. Он заметил, что старик, нахмурившись, пристально разглядывает его. – Вы не знаете, кто я? – спросил он.

– Впервые вижу, – буркнул старик, выходя из-за столика. – Да, точно! – пожал он плечами, подойдя к окну.

– Вы знаете остров Уэлпул, Папа? Он там, за рекой Детройт, в Канаде… Большие корабли ходят туда до самого ледостава, вверх по реке Сент-Клэр до озера Гурон и через Верхнее озеро поднимаются обратно. Остров Уэлпул – это индейская резервация, где живет моя бабушка.

Старик молча смотрел на него.

– Она из племени оджибве, как и я, – продолжал Арман. – Она знахарка и колдунья. Однажды хотела превратить меня в сову, но я ей сказал, что не хочу быть совой, хочу быть черным дроздом. Вот так я и получил свою кличку. Мои братья называли меня так, когда мы были пацанами и приезжали туда.