На этот раз он добирался до острова по воде на пароме из Алгонака в штате Мичиган, со стороны США. Съехав по металлическим сходням парома на причал, он тормознул «кадиллак» возле таможенников и сообщил им, что когда-то пацаном жил в этих краях и теперь вернулся обратно. Он двинул по дороге на юг вдоль канала, с берега которого он и его братья когда-то кидали камни в проплывавшие мимо сухогрузы и баржи, казавшиеся такими близкими. Было это тогда, когда мать отправила их летом из Торонто к бабушке. Однажды они преодолели вплавь расстояние до острова Гарсенс на американской стороне – что-то около четверти мили, – и его брат, тот, что отбывал теперь пожизненное заключение в Кингстоне, едва не утонул.

В следующий раз они приезжали к бабушке уже взрослыми, когда оказывались неподалеку, как в тот раз в Сарнии. Тогда они покрасили заново голубой краской ее хижину и починили протекавшую крышу. В хижине было сыро, пахло мышами, которых братья Дега отлавливали купленными в Алгонаке клеевыми ловушками. Мышь в ловушке увязала в вязкой субстанции задними лапками, а иногда и мордочкой. Братья выносили мышеловки наружу и расстреливали мышей из крупнокалиберных пистолетов. Бац, и от мыши – только мокрое место! Братья Дега переглядывались меж собой, усмехаясь, как если бы снова становились пацанами, палящими в кошек и собак. Бабушка, постаревшая, видела все, но ничего не говорила. Она уже не занималась ворожбой.

В этот раз, когда он подъехал к хижине на «кадиллаке», его встретило запустение – голубая краска выгорела и облупилась, окна были забиты фанерными ставнями, двор порос сорняком.

Знакомая женщина с острова Вэрайэти, что через дорогу от причала, сообщила ему, что бабушка теперь на кладбище, где похоронена прошлой зимой. И добавила, что местный совет не знает, что делать с ее домом, мебелью и всеми пожитками.