– Жить буду, – сдержанно ответила Мэг и поинтересовалась: – На пожар опаздываете?

– Хуже, в парламент. Если не буду там через десять минут, меня самого поджарят на костре. – Видя, что Мэг с сомнением рассматривает его отнюдь не официальный наряд, он рассмеялся. – Нет, я не член парламента. Но одного из них мне как раз и нужно снимать.

Барри умчался, а Мэг, расстегнув пальто, присела в кресло, в котором минуту назад сидел фотограф.

– Это и есть тот самый Барри Дэвис?

Люси кивнула:

– Он хороший человек. Когда ты узнаешь его лучше, он тебе обязательно понравится.

– А что, у меня будет шанс его узнать? Значит, ты все-таки будешь с ним работать?

– Не знаю. Его предложение так заманчиво, но я как-то не представляю себя в роли модели.

– Ну и ладно, – сказала Мэг, – успеешь еще об этом подумать. А пока тебе надо выбираться из больницы и ехать отдыхать.

Мысль о том, чтобы отправиться на море посреди зимы, заставила Люси поежиться.

– Единственное место, где мне хочется оказаться, так это у себя дома. И как только снимут эти несчастные повязки, я тут же сбегу отсюда.

Но прошло еще долгих две недели, прежде чем Люси окончательно сняли бинты и позволили вернуться домой. Все это время Синди и Барри бывали в больнице почти каждый день, и оба предлагали отвезти ее домой после выписки. К их удивлению, Люси объявила, что хочет ехать домой одна.

– Мы все понимаем, – сказал Барри. – Если бы я был на вашем месте, я, наверное, поступил бы так же.

Таким образом, Люси покидала клинику, зная, что дома ее уже ждет верная Мэг. Она собиралась взять такси, отправиться домой через весь Лондон и по дороге спокойно, без свидетелей, вновь погрузиться в забытую атмосферу большого города, вдохнуть пахнущий бензином воздух, увидеть, как спешат по своим делам люди.

В то время как швейцар, громко пыхтя, вытаскивал ее чемоданы, Люси в сопровождении сестры-распорядительницы вышла на улицу.