– Надеюсь, вам весело? – неожиданно обратился он к ней с вопросом. На этот раз он растягивал слова даже сильнее, чем прежде.

– Так же как и вам, мистер Харлоу, – ответила она. – Похоже, эти сатурналии не очень-то вам по душе.

Он сбился с шага и взглянул на нее с недоумением, как будто впервые осознал, что держит в своих объятиях не восковую куклу, а живую девушку из плоти и крови.

– Надеюсь, вы не станете сравнивать наш бал с римскими оргиями, мисс… э-э…

– Гренджер, – подсказала Люси и почувствовала, что краснеет. – Напротив, мистер Харлоу, это прекрасный праздник, и поверьте, что все мы очень-очень благодарны вам.

– По вашему тону этого не скажешь. – Голос его был сухим, хотя он сохранял невозмутимое выражение лица.

– Ну что вы, я вам очень благодарна. Могу себе представить, какая скука служить объектом обожания машинисток и быть вынужденным общаться с подчиненными.

Она почувствовала, как Харлоу снова споткнулся, однако он слишком хорошо владел собой, чтобы выдать удивление.

– Я очень люблю наши ежегодные балы, мисс Гренджер. Мне жаль, что вы думаете иначе.

Прежняя Люси промолчала бы в ответ, но нынешняя Люси, опьяненная успехом, ответила:

– Я не просто думаю, мистер Харлоу, я знаю. Вы не стеснялись в выражениях в зале заседаний. Но возможно, вам нет нужды притворяться, когда вы среди, среди… – она запнулась, – среди равных.

На этот раз удар достиг цели, и на его обычно бледных щеках выступил легкий румянец.

– Я не ожидал, что меня будут подслушивать, – произнес он медленно. – Я не знаю, какую работу вы выполняете в нашей компании, мисс Гренджер, но что бы это ни было, вы зарываете талант в землю. Вам следовало бы вести колонку сплетен в какой-нибудь газетенке!

Краска залила Люси лицо, но прежде, чем она нашла что ответить, начался очередной тур танца, и ей пришлось отступить во внутренний круг.