— Аарон не мог этого сделать, Шариф. Он не вор! Он пришел, чтобы оставить мне подарок.

— Дворник видел, как он убегал. Боюсь, в данную минуту я ничего не могу сделать.

Джеслин зажмурилась, отгоняя от себя мысль, что Аарон все-таки виновен в том, что ему приписывают. Она должна увидеть его немедленно, чтобы самой расспросить его обо всем. В их школе, как и в любой другой, к сожалению, есть хулиганы. Вот они способны и не на такое. Может, он кого-то видел, но боится сказать?

— Ты отвезешь меня в участок, Шариф? — отбрасывая последние сомнения, спросила девушка. Она не сможет уехать отдыхать, не зная, чем все это может закончиться. В крайнем случае она поменяет билет и выедет на пару дней позже.

— Его родители уже едут туда, но я не уверен, что им или тебе позволят его увидеть до того, как ему зададут несколько вопросов и не будет вынесено предварительное заключение.

— Ты хочешь сказать, что они и тебя не пустят? Или меня, если об этом попросит сам шейх Шариф Фер, к которому власти обратились за советом, как им поступить?

— Джеслин…

— Шариф, как бы ты поступил, если бы на месте Аарона был твой ребенок? — перебила его Джеслин.

На несколько секунд в трубке повисло молчание.

— Я знаю, как ты относишься к своим ученикам, но…

— Пожалуйста, Шариф, — вырвалось у нее помимо воли, стоило ее воображению нарисовать Аарона, сидящего в камере. — Пожалуйста, — тихо повторила она.

Шариф ответил не сразу. Джеслин показалось, что она чувствует, как его напряженная мысль передается по телефонным проводам, отдаваясь покалыванием в ее пальцах, с силой сжимающих трубку.

— Хорошо, — наконец произнес он после продолжительного молчания. — Однако не рассчитывай, что все решится самой собой, если я возьмусь тебе помочь. Это не мелкое хулиганство.

Сидя в роскошном салоне темного «мерседеса», который прислал за ней Шариф, Джеслин раз за разом прокручивала в голове свой разговор с Аароном, пытаясь вспомнить, не было ли в его поведении чего-нибудь необычного. Передавая свой подарок, он казался немного грустным, но, может, подарок был только предлогом, чтобы вернуться в школу, и парень, совершив самое настоящее преступление, обеспечил себе алиби?