Генрих Плантагенет пошел по их стопам. Он всецело разделял эту неистовую страсть и был готов растоптать любого, кто мешал ему утолить ее. Поэтому в лесных районах Генриха ненавидели. Он назначал лесников, которые зорко стерегли каждое дерево, каждый куст, и ни одной живой душе не позволялось вырубать леса. Генрих даже запретил феодалам держать охотничьих собак и стрелять из лука, а ослушников наказывал так жестоко, что лучше было бы им умереть сразу, не сходя с места преступления. Им отрезали руки, ноги, уши, носы и языки, выкалывали глаза. Короче говоря, людей безбожно калечили за малейшую провинность, связанную с вторжением в охотничьи угодья короля.

Альенор просто диву давалась: Генрих, такой прозорливый политик, прекрасно понимавший, что не следует ожесточать подданных, тем паче когда надолго их оставляешь, отлучаясь в другие края, проявлял поразительное упрямство и несговорчивость, если речь заходила об охоте. Ради нее он мог пойти на любую крайность.

Что тут поделаешь? Ее покойный муж, наделенный многочисленными достоинствами, обладал и множеством слабостей…

— Законы об охоте, — заявила королева, призвав к себе знатных горожан, — чересчур жесткие, и новый правитель наверняка пожелает их смягчить. А посему я от его имени освобождаю всех, кому грозит кара за нарушение этих законов. Но с одним условием: пусть усердно молятся за своего нового короля.

Те, кого Альенор спасла от ужасной участи, люди, объявленные покойным королем вне закона, а ныне получившие позволение вернуться к своим семьям, разумеется, от всей души возблагодарили нового монарха за великодушие.

— Но учтите, — предупредила королева, — король Ричард дарует свободу только пострадавшим от сих несправедливых законов. На остальных же преступников его милость не распространяется.

В ответ раздались громкие одобрительные возгласы, и, поняв, что она поступила мудро, Альенор не упустила возможности и предложила, чтобы все свободные люди в Английском королевстве присягнули на верность королю Ричарду, сыну короля Генриха и королевы Альенор.