— К сожалению, богатые наследницы редко бывают красавицами, — со вздохом сказала она.

— Вы, по всей видимости, были счастливым исключением, матушка, — поспешил подольститься к ней Джон.

Она рассмеялась.

— Да, меня любили не только за Аквитанию. Хотя я так до конца и не смогла определить, что перевешивало — мои личные достоинства или достоинства моих земель. Ну, да это теперь неважно. Главное, что Джон удачно женился.

— Я в этом не уверен, — возразил Ричард. — Ведь Болдуин возражает против его брака.

— Старый осел! — возмутилась Альенор. — Ничего он не добьется. Слишком поздно. Дело уже сделано.

Она вопросительно поглядела на младшего сына.

— Чему ты улыбаешься, Джон?

— Я подумал, что, если мне не захочется видеться с постылой женой, неодобрение архиепископа будет хорошим предлогом. — Джон прижал руку к сердцу и поднял глаза к потолку. — О, как я страдаю! Какие это страшные муки! Я всей душой стремлюсь к любимой жене, но сознаю, что это великий грех. Наш брак кровосмесителен. Правда, моя кровь более чистая, а ее порядком разбавлена, но все равно. Да, если бы не обширные владения моей женушки, я бы охотно расторг этот злополучный брак…

— Помолчи, Джон, — резко оборвала Альенор, заметив, что Ричарду неприятно шутовство брата.

— Меня беспокоят евреи, — переменил тему разговора Ричард. — Я боюсь, как бы они не принялись колдовать во время коронации. Это навлечет на нас несчастье. Пожалуй, надо запретить им присутствовать на церемонии.

— Да-да, лучше бы они там не появлялись, — согласилась королева-мать. — А то люди решат, что ты им потворствуешь, и будут недовольны.

— Евреи слишком богаты, — задумчиво произнес Ричард. — И в этом их главная беда.

— Они усердны и предприимчивы, а это вызывает зависть, — подхватила королева. — Особенно у лентяев и мотов, для которых успех других — это бельмо на глазу. Сын мой, ты должен приказать, чтобы евреев не допускали на коронацию.