То и дело высовывая темный раздвоенный язычок, удав пробовал на вкус кожу Шелли. Наконец, успокоенный теплом ее рук и непринужденностью обращения, он удобно устроился, обернувшись вокруг ее руки, словно желая тем самым показать, какой он хороший ручной питомец.

— Откуда он только взялся? — дрожащим голосом спросил Брайан.

— Попробую угадать. Как мне кажется, из спальни, через коридор отсюда, — улыбнулась Шелли.

— А здесь-то ему что надо? Проголодался, что ли?

— Все, что ему требовалось, — так это пристроиться к чему-нибудь теплому. Ему просто не хватало тепла.

— Какая умная змея, — пробормотал Кейн. Шелли не обратила на него внимания.

— Моя кожа теплее, чем его стеклянный террариум в темном углу спальни, — объяснила она Брайану. — Вот он и рад, что может обвиться вокруг моей руки. И никаких коварных змеиных замыслов насчет меняет него и в помине нет.

— Тогда, может, эта змея не такая уж и умная, — отозвался Кейн.

— Ну почему же? — возразила ему Шелли. — Может быть, это какой-нибудь змеиный Эйнштейн.

И она не спеша провела кончиком пальца по прохладной змеиной коже. Удав был хорошо откормлен — гладкий, упитанный, приятный на ощупь.

— Очень здоровая змея, — одобрительно сказала Шелли. — Кто бы ни был ее хозяином, он умеет обращаться со змеями.

Джо-Линн снова начала издавать какие-то приглушенные звуки; ладонь Кейна все еще прикрывала ей рот. Только тогда он заметил это и убрал руку.

— Билли! — тут же раздался пронзительный вопль Джо-Линн.

От прежней тихой, большеглазой, милой, похожей на ласковую девочку Джо-Линн не осталось и следа. Она неестественно побледнела. Лишь два пунцовых пятна горели на щеках. Она была вне себя от ярости.

— Я когда-нибудь убью этого чертова сукиного сына! Я же сто раз говорила ему: не смей приносить в дом эту гадость!

Шелли хотела ей по возможности тактично возразить, но в этот момент ей пришло в голову только то, что, если Джо-Линн — мать этого ребенка, выражение «сукин сын» в данной ситуации самое удачное.