— Сквиззи (От англ. squeeze — сильно сжимать, сдавливать.) — как же еще?

Шелли улыбнулась, а затем уже не могла удержаться от хохота. Смех ее был такой же, как и улыбка, — теплый, искренний, непринужденный.

Кейн непроизвольно шагнул к ней — точь-в-точь замерзший человек, который хочет погреться у огня. Сочетание ума, чувства юмора и доброжелательного ко всем отношения в Шелли заинтересовали его гораздо больше, чем вся эта тщательнейшим образом продуманная, «сработанная» женская соблазнительность Джо-Линн.

— Сквиззи, — повторила Шелли, улыбаясь, — «давишка». Ну, ничего не скажешь, ты прав — что-что, а давить он умеет.

В этот момент на Билли снизошло какое-то озарение: он наконец полностью оценил ситуацию. Он приблизился к Шелли. Чуть ниже ее ростом, загоревший, кареглазый мальчуган с темно-русыми волосами, он казался слишком серьезным для своего возраста.

— А вы совсем не боитесь, — произнес он, не веря собственным глазам, — Ни чуточки…

— Тебя это разочаровывает? — улыбнулась Шелли.

Его карие глаза расширились. Он усмехнулся.

— Меня зовут Билли. — И он протянул ей руку. — А вас?

— Шелли.

Она подала ему левую руку — правая была занята удавом, весьма довольным жизнью.

— Кейн! — дрожащим голосом, но достаточно жестко произнесла Джо-Линн. — Убей эту гадость!

— Мамочка, что ты, убивать-то зачем? — обернулся к ней мальчик. — Он же никому ничего не сделает!

— Неужели ты думаешь, черт бы тебя побрал, что я позволю держать у себя в доме эту мерзость?

Улыбка исчезла с лица Билли. Какое-то мгновение он молча смотрел на мать, потом перевел взгляд на Кейна, но по невозмутимому выражению лица Ремингтона было трудно понять, что он думает. Наконец медленно, почти безнадежно, мальчик повернулся к Шелли.

Шелли смотрела на Кейна. Она молчала, но всем своим видом выражала готовность сражаться за удава.

— Это ведь только на два месяца, дядя Кейн, — сказал мальчик.