Она снова не ответила.

— Выйди к нам! — позвала я. — Ганс подождет тебя в вашем мире, никуда он не денется!

— Выйди! — настойчиво повторил Грег. Они вдруг встали. Мы замерли, но они отвернулись от нас и, взявшись за руки, ушли вглубь парка. Мы стояли в оцепенении, пока их силуэты не растаяли в туманной дали.

— Дьявол! — с чувством воскликнул Грег и

схватил картину.                                              Он начал трясти ее и кричать, чтобы Рената  немедленно вернулась. Я ждала, пока он успокоится.

Скоро Грег затих и аккуратно полотно на мольберт, затем остановился перед ним и о чём-то задумался. Я молчала глядя на пустую скамью.

— Если Рената умеет входить в этот нарисованный  мир,  то  почему я   этого  все  еще   не умею? _ наконец заговорил он. - Почему? В чем её секрет?

— Наверное, в том, что именно она создатель этого мира, - предположила я. — Понимаешь? Раз она творец, то может распоряжаться усмотрению и даже жить в них, а ты к ее картинам не имеешь отношения.

— А Ганс имеет? — раздраженно заметил

Грег. — Он ведь тоже нарисован, как и я, на

многих ее полотнах, как, впрочем, и ты.

— А при чем тут Ганс? Что-то я не очень понимаю ход твоей мысли, — удивленно произнесла я.

Грег смутился и опустил голову. Меня все это уже начало сильно тревожить, так как я видела, что он знает явно больше, чем говорит. Я давно поняла его политику по отношению ко мне: Грег считал, что чем меньше я знаю, тем крепче сплю. За много лет своего существования он привык принимать решения в одиночку, ни на кого не перекладывая ответственности. Я же считала, что раз мы вместе, то должна знать все. И трудности мы должны преодолевать тоже вместе, а излишняя опека меня только раздражала. Я уже открыла и хотела начать выяснять отношения, как Грег встал, взял меня за руку и, пробормотав, что нам тут больше нечего делать, вывел из мастерской.