—  Не смей говорить о нем в таком тоне! — взвилась Рената. — Я знаю, как вы все к нему относитесь! Лада пыталась уговорить его не проходить обряд обращения...

—  И правильно пыталась! — не выдержала

я. — К чему это привело? К его смерти! А ведь он мог быть жив!

—  Он  и так жив! — заявила Рената,  и я вздрогнула, с испугом глядя на нее.

Я решила, что она все еще не в себе.

—  Ну конечно, — увещевающим тоном заговорила я, — конечно, он жив... в твоей картине.

Я  посмотрела на  Грега.  Он был мрачен, словно видел что-то такое, что его ужасало.

—  Как это возможно? — пробормотал он и пристально посмотрел на Ренату. — Ведь он умер там, в Ледяной лилии, а мы знаем, что происходит с трупами тех несчастных, которых закусали до смерти...

— И что же с ними происходит? — встряла я, изнывая от волнения, охватившего меня с такой силой, что даже руки начали дрожать.

Я сама не понимала, что меня так пугает. Конечно, я помнила обряд. Ледяная лилия — название одной из гор Гарц, внутри которой полость, по величине и высоте похожая на огромный кафедральный собор. Именно там проходит обряд бракосочетания, если его можно так назвать.

—  После окончания, когда счастливые пары покидают Лилию, — монотонно проговорила Рената, — туда приглашаются упыри, стрыги и прочие любители падали. Они съедают все дочиста. Даже стены вылизывают, не оставляя ни капельки крови.

Я ощутила сильнейший приступ тошноты, но постаралась его преодолеть.

—  Ганса съели, — невозмутимо констатировал Грег. - А ты нам толкуешь, что он жив.

Я видела, что Грег, несмотря на свою кажущуюся невозмутимость, весь напрягся: его лицо окаменело и напоминало мраморную маску, веки опущены. Без сияющей голубизны глаз он выглядел как мертвец. Я пугалась все сильнее.

— Он жив! — вдруг резко проговорил Грег. — Но как это возможно?

— Кто жив?! — не выдержала я. — Ганс? Рената, что ты молчишь?! Я с вами с ума сойду!