Юное лицо Леони застыло. С холодной фамильной надменностью Сант-Андре она спросила:

- Я должна выгнать свою сестру? Ты принуждаешь меня сделать это? Дедушка, ты глупец!

На темном лице Клода отразился гнев, а карие глаза под седыми мохнатыми бровями засветились яростью.

- Да как ты смеешь так говорить со мной? Да я тебя сейчас поколочу!

Леони вздернула подбородок и взволнованным голосом произнесла:

- Если бы я была на твоем месте, дедушка, то так не сделала.

Клод изучающе посмотрел на напрягшуюся сердитую юную фигурку, и поскольку был слабым человеком, предпочитающим худой мир доброй ссоре, он только пожал плечами и сказал:

- Поступай как знаешь. Но не проси признать ее моей внучкой. Я буду терпеть ее присутствие, но не более. Поняла?

Сдержанная улыбка осветила лицо Леони.

- О дедушка!

А затем, к удивлению их обоих, обвила руками его шею и запечатлела редкий для нее горячий поцелуй на морщинистой щеке Клода.

- Большое тебе спасибо, дедушка, - мягко сказала она, и Клод почувствовал, как что-то больно кольнуло его в сердце. Сознавай, что он плохой учитель и неважный воспитатель, мучимый внезапным чувством раскаяния, Клод поднял свою старческую руку, покрытую голубой сеткой сосудов, и ласково потрепал золотистые кудри внучки.

- Ты дерзкая девчонка, моя малышка, а я - старый негодяй. Неплохая парочка, не так ли?

Леони усмехнулась и энергично закивала. В этот приезд деда между ними больше не возникли разногласия. Леони была довольна тем, что дед принял ее доводы, а Клоду было приятно сознавать, что он впервые подумал о будущем своей внучки. Но вскоре старые соблазны игорного стола и выпивки напомнили о себе, и вновь он отложил на время свои обязанности, чтобы направиться в Нью-Орлеан, предоставив Леони заботу о плантации...